В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Европейская перспектива Украины становится все более размытой, как бы ни хотели радужно и обнадеживающе представить наше будущее украинские руководители. И не только потому, что экономический и территориальный потенциалы Украины существенно пострадали за последнее время, реформы проводятся весьма вяло и неэффективно, и вот уже год как идет война, истощающая и без того не богатый бюджет страны.

Еще год назад Украина претендовала на роль моста между Западом и Востоком, транзитного государства, субъекта вхождения в евро-экономику в качестве равноправного партнера, участника разделения труда. Однако сегодня страна выбита из намеченной колеи, и основная ось внешней политики нашего государства находится не в экономической плоскости, а в плоскости восстановления территориальной целостности под эгидой и, что уж греха таить, на чужие деньги …

Ни для кого не секрет, что Украина, пребывающая в состоянии продолжающейся войны с РФ, выглядит для многих политиков ЕС как «черная дыра», требующая колоссальных денежных вливаний и пока сохраняющая статус проблемного государства, как бы нам ни хотелось с этим поспорить. А это означает сохранение еще и продолжительной зависимости нашей страны от более сильных геополитических игроков.

Европейская перспектива Украины становится все более призрачной еще и потому, что ЕС в качестве политического (и тем более геополитического) объединения оказался на поверку не столь продуманным и перспективным проектом. Лишь за последний год европейцы всерьез начали задумываться о формате и геополитических конфигурациях своего будущего, особенно после экономического кризиса, участившихся проявлений деконсолидации Евросоюза, и на фоне отсутствия четкого видения будущего.

Долгое время запущенный после Второй мировой войны маховик объединения приносил европейским странам дивиденды и на фоне роста благополучия, Европейский союз выглядел носителем настолько перспективной и универсальной идеи, что именно на этой, европейской платформе должно было строиться и строилось пространство Большой Европы. Но даже если допустить, что цивилизация не обязательно может быть «основана на общем желании достигнуть чего-то лучшего, но, скорее на исключении и табуировании зла. В исторических терминах Европейский союз - защитная реакция на террор и ужас. И сообщество существует не ради блага, а против зла» (А.Глюксман). Приходится констатировать, что государства-члены ЕС оказались не в состоянии сформировать объединенный фронт против внешних угроз и решения внутренних и внешних проблем Европы в глобализирующемся мире.

Кроме того, резко изменились отношения между Евросоюзом и Российской Федерацией. Именно за прошедший год поставлен крест на проекте «Большой Европы от Лиссабона до Владивостока», который также позиционировали как «проект Европы от Атлантики до Урала», где роль РФ была если не главной, то уж, как минимум, ключевой.

В то же время, на геополитическую арену вышли два «тяжеловеса», предложившие ЕС свое видение будущего – США, с проектом «Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства», и КНР, с проектом «Большого шелкового пути» - от Дублина до Гонконга. Идет очень серьезный торг, и выбор Европой еще не сделан. Но в любом случае он будет определяться конфигурацией, экономическим потенциалом и составом того Европейского союза, который нам только еще предстоит увидеть.

Более того, как бы Украине ни хотелось, но новые экономические отношения с ЕС наша страна еще только начинает создать. Также как и перед Европой стоит задача пересмотра целей и роли «Восточного партнерства» в общеевропейской конфигурации. А, учитывая пассивную и зависимую позицию нашей страны, далеко не всегда «украинский интерес» в этих отношениях будет учитываться. Евросоюз, конечно, ценит роль Украины в сдерживании «имперской экспансии» РФ на запад, но готовы ли европейцы заплатить настоящую цену за свои благополучие и стабильность, гражданам Украины еще только предстоит узнать.

Исходя из этого, «Диалог.UA» предложил украинским экспертам ответить на ряд вопросов, касающихся будущего самого Евросоюза, а также их видения места и роли Украины в Европе в ближайшем будущем и в более отдаленной перспективе.

Свернуть

Европейская перспектива Украины становится все более размытой, как бы ни хотели радужно и обнадеживающе представить наше будущее украинские руководители. И не только потому, что экономический и территориальный потенциалы Украины существенно пострадали за последнее время, реформы проводятся весьма вяло и неэффективно, и вот уже год как идет война, истощающая и без того не богатый бюджет страны.

Европейская перспектива Украины становится все более призрачной еще и потому, что ЕС в качестве политического (и тем более геополитического) объединения оказался на поверку не столь продуманным и перспективным проектом. Лишь за последний год европейцы всерьез начали задумываться о формате и геополитических конфигурациях своего будущего, особенно после экономического кризиса, участившихся проявлений деконсолидации Евросоюза, и на фоне отсутствия четкого видения будущего.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

ЕС и Украина: новая повестка

9 июн 2015 года

Чем живет Евросоюз? Какие проблемы решает, учитывая то, что информации из Евросоюза мы получаем относительно мало? Наши СМИ не особо глубоко освещают эту тему.

Действительно, освещение ситуации в Европе в наших СМИ довольно поверхностное и отрывочное. Кроме собственно украино-европейских отношений, наверное, главной темой, часто попадающей в фокус внимания, является тема «спасения Греции». Во многом, этот вопрос действительно мог бы стать ключом к пониманию происходящих в Европе событий, но наши СМИ традиционно выпускают из внимания глубинные причины и следствия происходящих событий.

С моей точки зрения, ситуация вокруг Греции лишь симптом, серьезных вызовов с которыми столкнулся Европейский Союз на нынешнем этапе своего существования. Палитра проблем очень широкая: это и стагнация в экономике, и политические трения между странами-членами, рост евроскептицизма, проблемы миграции и новые вызовы безопасности.

Если кратко остановится на перечне вызовов, то начать, наверное, нужно с «родовых травм» проекта. Главная из них — это отсутствие или несрабатывание механизмов выравнивания развития социально-экономического. Что имеется в виду? Когда создавался Союз, предполагалось, что разные страны, объективно имея разницу в развитости экономики, в конкурентоспособности, разницу в социальном обеспечении, по мере интеграции будут сближаться по этим параметрам. К сожалению, за последние семь-восемь лет стало очевидно, что Европу “разных скоростей” преодолеть так и не удалось.

Мы видим сегодня, что в Европейском Союзе в экономическом плане сохраняется группа явных лидеров – это Германия, Великобритания, Швеция. И группа, условно говоря, проблемных стран – в основном это страны Юга – Италия, Греция, Испания. Можно, конечно, говорить о несбалансированности внутренних политик и т.д., но на самом деле сейчас это уже проблема организации союза.

Существование единой валютно-финансовой системы у стран с настолько различными и несокращающимися уровнями экономического развития, становится проблемой. И вот мы на сегодняшний день видим, что эта разница не преодолена, условия для ведения экономической деятельности разные, а валюта единая. И если для Германии функционирование евро является конкурентным преимуществом, то для некоторых стран Юга Европы — это проблема.

Суть в разнице моделей экономического развития. Если Германия развивалась, в основном, через реинвестирование прибылей, то для стран Юга Европы характерна иная специфика. Их модель — это сменяющие друг друга периоды бурной кредитной экспансии и наращивания государственных расходов, затем девальвации и списания долгов, и снова период экспансии. В условиях единой валюты и жесткой бюджетной политики модель невозможна. Кредитный бум, связанный с переходом к евро, снижением кредитных ставок и либерализацией финансовой системы прошел, а через фазу «санации» эти страны пройти не могут. В результате, они, фактически, не могут развиваться.

Именно поэтому мы сегодня на примере Греции имеем более глубокий процесс — накопление противоречий между странами Юга, Францией, Италией, и странами севера — Германией, по поводу модели экономического развития Европы. К сожалению, ЕС не удалось избежать классического противоречия между внутренним Севером и внутренним Югом. Системное следствие — выполнение Маастрихтских критериев, на которых, по сути, должна основываться экономическая платформа ЕС, оказывается под вопросом.

Второй момент «напряжения» – это проблема непреодоленной социальной дифференциации. Разрыв в уровне социальной обеспеченности населения в ЕС сохраняется. Причем как между различными странами-членами Союза, так и внутри этих стран. Если посмотреть на показатель, например, минимальной зарплаты в той же Болгарии, и сравнить с той же Бельгией, то мы увидим, что они отличаются в разы, если не на порядок. Как это и было десять лет назад. В тоже время, если посмотреть на индекс Джини, в Болгарии перед интеграцией и на сегодняшний день, то мы никаких изменений не увидим.

В этом свете, вполне понятным становится скепсис, нарастающий в Европе. В конечном счете, простой обыватель не видит улучшения своего положения, не видит перспектив роста своих возможностей и разочаровывается.

Дополнительную напряженность в социальном плане привносит проблема трудовой миграции с периферии в экономическое «ядро» ЕС и с Юга на Север Европы. В условиях крайне низких темпов роста экономик, проблем безработицы это вызывает социальное напряжение в странах «ядра». И, соответственно, желание пересмотреть тот набор соглашений, которые и увенчали собой основы Евросоюза. В данном случае я имею в виду Шенген. Попытки пересмотреть условия шенгенского соглашения, ужесточить его – с этой идеей активно выступает в частности Великобритания, куда действительно силен приток мигрантов.

Наряду с условно внутренними проблемами есть ряд очень опасных внешних вызовов и угроз, на которые Европейскому Союзу сейчас также сложно найти ответ.

Большой неожиданностью для ЕС, очевидно, стал украинский кризис и вызов российского ревизионизма. Теперь Европа стоит перед необходимостью пересмотра всей концепции своей Восточной политики. На самом деле выбор прост. Либо ЕС наращивает усилия для углубления сотрудничества со странами-соседями и далее на восток — Казахстан, Азербайджан, Армения, возможно, республики Центральной Азии. Либо Европа пытается «забаррикадироваться», постепенно снижая уровень взаимодействия с соседями и отказываясь от политики расширения в Евразии. Судя по прошедшему недавно в Риге Саммиту Восточного партнерства, единого ответа у Европы пока нет.

Очень обострилась проблема внешней миграции, а именно, из стран Северной Африки и Ближнего Востока. Потоки переселенцев идут в южные страны ЕС, которые просто не имеют ресурсов для того, чтобы справиться с этим наплывом. У них нет ресурсов для адаптации этих мигрантов, ограничить поток они тоже не в состоянии. А комплексной программы, общеевропейского ответа на этот вызов просто нет.

На сегодняшний день идут острые дебаты, каким образом упорядочить и лимитировать эти миграционные волны. Часть стран ЕС выступает резко против квотного принципа приема мигрантов. Они не хотят погружаться в эту проблему и это достаточно объяснимо – в тех странах, в которых существуют лагеря для беженцев, для мигрантов, очень часты социальные бунты, там возникают проблемы преступности, социального напряжения и т.д. Поэтому, многие европейские страны, в том числе Словакия, Чехия, Венгрия, Великобритания и даже Франция высказались против такой инициативы. Как будет решена эта проблема также пока не очевидно.

Непонятно также, каким будет будущее отношений ЕС со своим основным союзником — США. Оформится ли, наконец, единое евроатлантическое пространство. И это очень интересно.

Мы знаем, что одним из стратегических приоритетов американской внешней политики, на сегодняшний день является создание трансатлантической зоны свободной торговли, которая будет символизировать более глубокий уровень интеграции между экономикой ЕС и США. Сейчас эта идея и проходит проверку на жизнеспособность и прочность.

Нельзя сказать, что в Европе буквально все страны настроены на быстрое достижение соглашения без проблем. Судя по остроте политических дискуссий часть европейской бизнес-элиты не стремится к оформлению общего пространства, как минимум не в ближайшей перспективе. Возможно, вопрос будет окончательно решен лишь после выборов в США в 2016 и избирательного цикла в Европе в 2017.

Есть определенные разночтения и в том, каким должен быть совместный оборонительный альянс. На эволюцию НАТО есть разные взгляды, в том числе, предполагающие создание внутри НАТО некоторых зон ответственности, лидерами в которых будут выступать отдельные страны. Так может появиться французская зона ответственности, немецкая зона ответственности, британская зона ответственности. Выдвинута недавно идея председателями европейской комиссии о создании собственной европейской армии и это тоже порождает вопрос о будущем, как эта новая военно-политическая сила может соотноситься с НАТО, какие ее перспективы, тем более что не все государства ЕС высказывают свой энтузиазм по поводу создания таких сил.

Все эти внутренние и внешние тенденции, по сути, и определяют нынешнее состояние европейских дел. Складывается впечатление, что в своей эволюции ЕС подошел к важному рубежу, точке бифуркации, когда необходимо принимать решение о будущем европроекта. И именно, в этом ключе, на мой взгляд, стоит рассматривать возможность и способность Европы сотрудничать с Украиной, предлагать какие-то модели совместных действий. Такое сотрудничество будет зависеть, в том числе от того, насколько быстро, последовательно и эффективно ЕС сможет решить, возникшие вопросы.


Отказался ли Европейский Союз, в силу последних событий, от идеи большой Европы, от идеи создания общего гуманитарного экономического пространства от Атлантики до Тихого Океана, или как раньше называли от Лиссабона до Владивостока?

Ответить можно довольно просто. От этой идеи отказаться невозможно, потому что она географически задана и в принципе она будет по определению всегда существовать или воспроизводиться. Мне кажется вопрос в другом – как будет, и на каких основаниях будет оформлено это пространство.

Долгое время предполагалось, что ЕС является носителем настолько перспективной и универсальной идеи, что именно на этой, европейской платформе должно строиться пространство Большой Европы. Как стало ясно, в последнее время, особенно на фоне украинского конфликта, идеи, которые предлагает Европейский Союз, как минимум, сейчас не рассматриваются как универсальные. То есть они на данном этапе, в данных исторических условиях, некоторыми странами, которые могли потенциально быть вовлечены в процесс создания Большой Европы, не разделяются. При этом уже на базовом уровне.

Будем надеяться, что острота украинского кризиса будет снята, что удастся выйти хотя бы на какую-то модель поддержания коллективной безопасности в Европе. Тогда, мы можем предполагать, что на этом пространстве от Дублина до Владивостока будет оформлен некий прототип большого торгово-экономического пространства с минимальными регуляторными преградами, барьерами и т.д. То есть двигателем оформления пространства Большой Европы станут не универсальные ценности, а коллективные интересы и потребности.

Такой вариант еще возможен. В принципе, такой подход укладывается в парадигму, так называемого «Пекинского консенсуса», которую активно продвигает в своей внешней политике Китай. Именно Китай на сегодняшний день выступает как заказчик прагматичной Большой Европы, не ценностной идеологического проекта, не как политико-экономического универсума цивилизации, а построения некоторого торгово-экономического пространства на котором будет просто снижена конфликтность и будет развиваться социальная, экономическая, культурная, гуманитарная сфера, но без цивилизационной унификации.

Именно Китай, в конечном итоге и может выступить неожиданным форвардом в наращивании сотрудничества и взаимодействия на континенте. Правда, тогда Большая Европа будет уже не от Дублина до Владивостока, а скорее от Дублина до Гонконга, но на нынешнем этапе такой вариант кажется более реалистичным. И главное, менее конфликтным. И, в общем-то, вступление ведущих европейских стран в качестве стран основателей в инициированный Китаем Азиатский банк инфраструктурных инвестиций дает основания говорить, что такой подход в принципе приемлем и для основных стран Европы.

Можно сказать, что и Украина от этого подхода тоже могла бы выиграть, на самом деле. В каком-то смысле это сняло бы с нас стресс разрыва экономических отношений с Россией, была бы новая рамка, в которой мы могли бы строить какие-то торгово-экономические отношения, спала бы конфликтность и в вопросе стандартизации, и в проблеме торговых тарифов, таможенных барьеров, просто возникало бы большое пространство, в котором многие из этих проблем были бы решены на многостороннем уровне.


Какова вырисовывается роль Украины в этой международной конструкции, особенно в наших отношениях с Европой? Мы начинали с большого энтузиазма в отношении Евросоюза, а сейчас к нам приходит более трезвое понимание.

В этом вопросе следует учитывать специфику украинской политики и нашего массового сознания. Проблема в том, что у нас все политики – популисты. Они привыкли повышать градус общественных ожиданий даже за счет, подчас, невыполнимых общений. И подход к вопросу европейской интеграции в украинской политике, в общем-то, тоже укладывается в эту логику. Вступление Украины в ЕС подается как некоторое политическое решение, волевое усилие, которое необходимо совершить руководству Украины, нашим партнерам. В то время как на самом деле, это вопрос довольно длительных и болезненных преобразований в Украине, который может занять годы.

Так же реагирует, в основе своей, и массовое сознание. Население требует решительных шагов, потому что ждет, что ассоциация с Европой, а лучше вступление в Европейский союз, буквально сразу же принесут некоторые дивиденды, которые мы сможем освоить, освоить в виде доступных кредитов, в виде бюджетных вспомоществований, социальных выплат, роста зарплат и т.д. Отсюда и ожидания, что процесс реформ будет быстрым и наступит процветание.

Конечно, ожидания и представления нам предстоит пересматривать. Сейчас нам нужно ставить вопрос о совместном развитии с ЕС, «соэволюции», создании гомогенной правовой среды, экономической, социальной, некоторых общих подходов к обеспечению прав, свобод граждан, снижения барьеров для сотрудничества на континенте. Безусловно, мы в этом заинтересованы. Учитывая, что Европейский Союз на сегодня во многих отраслях экономики и во многих сферах знаний является безусловным форвардом и глобальным лидером, то конечно мы будем получать дивиденды от этого: от экономического сотрудничества, включения в разделение труда. Это нужно понимать, и такие цели необходимо перед собой ставить.

Мы не можем просто «двигаться в повестке дня об ассоциации», ведь это, скорее инструмент для достижения неких целей. Нам нужно понять для себя, какие цели и задачи мы будем с помощью этого инструмента решать. Это не вопрос о том, чтобы на десять евро повысить пенсии и зарплаты – это вторично. Вначале для этого должен появиться ресурс и возможности, а затем последуют все социальные изменения и компенсации. Тогда энтузиазм по поводу европейского будущего Украины будет сохраняться.

Украине сейчас надо не разочаровываться или очаровываться, надо ставить совершенно прагматичные цели и задачи, которые мы можем достигнуть вместе с Европейским Союзом и благодаря сотрудничеству с ним.


Чего мы можем достигнуть в качестве первого шага, когда у нас в стране есть зона боевых действий, да и общая ситуация известно какая?

Здесь мы и сталкиваемся буквально с расхождением наших ожиданий и реальности. Вернее наших представлений о реальности и самой реальностью.

Сейчас от ЕС мы уже получаем помощь. И не только сугубо финансовую. Речь идет о том что Европа включилась в урегулирование нашего кризиса, она в том числе поддерживает нас в диалоге по установлению мира, она прилагает большие усилия для того чтобы конфликт купировать, разрешить, удержать от разрастания этого конфликта в масштабную войну, она помогает нам ресурсами. Но сейчас ставить вопрос перед нашими партнерами о том, что нам необходимо в ближайшее время достичь, предположим, безвизового режима, – это просто … как сказать, несколько недипломатично.

Нельзя требовать от ЕС невозможного, больше надо требовать от себя и когда мы увидим те цели, которые мы хотим достичь в процессе интеграции, тогда мы и сможем оценивать с точки зрения оптимизма или пессимизма, поможет нам членство в ЕС или нет.


Беседу вел А.Маклаков

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Возможности эволюции НАТО

Способность НАТО влиять на решения, принимаемые Россией в отношении Украины, ограничены, поскольку большинство рычагов влияния, доступных альянсу, это дипломатические и экономические, и их действие Россия ощутит только спустя определенное время. Неспособность НАТО остановить российский ирредентизм, скорее, будет стимулировать осмысление альянсом тех дипломатических и военных мер, которые нужно предпринять, чтобы предотвратить возникновение в восточной и южной Европе нового подобного кризиса.

Многие проблемы, с которыми столкнулось НАТО в 2014 году, скорее всего, обострятся еще в текущем году, а в 2015 году они потребуют большего внимания и действий, как отдельных членов альянса, так и коллективных, чтобы НАТО и дальше смогло играть стабилизирующую роль в Афганистане и Восточной Европе, и отвечало меняющимся условиям. Эти проблемы также могут привести и к изменениям в структуре НАТО. Спектр альтернативных сценариев развития альянса охватывает три основных варианта - превращение его в «сильный и решительный», либо – в альянс сокращенный и оборонительный, либо - инертный.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Виталий Дудин, политолог

Украина – между «танками и банками»

Ярослав Матійчик, виконавчий директор ГНДО "Група стратегічних та безпекових студій" (Київ, Україна)

Достойного майбутнього європейської України можна досягти чесністю і працьовитістю

Юрій Буздуган, голова Соціал-Демократичної Партії України

Поки німці є гегемонами Європи, України в ЄС не буде

Олександр Шморгун, канд. філос. наук, доцент, провідний науковий співробітник Інституту всесвітньої історії НАН України

Економічна і духовна неоднорідність в ЄС більша, ніж була до його заснування

 

Другие диалоги

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,259